В гостях у Поленова в Поленово

Как я мог раньше не встретить этого человека, уму непостижимо?.. А ведь слышал о нем. Работы его видел…Мимо…
Или не был готов еще? Вот послушайте, как он говорит о наболевшем ноющем чирье информационного века… ” В жизни так много горя, так много пошлости и грязи, что если искусство тебя будет обдавать сплошь ужасами да злодействами, то уже жить станет слишком тяжело”.

То же – о журналистике, как помеси искусства и ремесла. Ах, как же это правильно!… Если жизнь человеку видится (с полным на то основанием) дерьмом, то зачем же человека еще и убеждать в том, что “жизнь дерьмо”?… И напоминать ему об этом ежечасно… Что же в этом полезного? Или нового?

“Мне кажется, – говорит далее Поленов, – что искусство должно давать счастье и радость, иначе оно ничего не стоит”…
Или вот еще – про единороссов во все века, про подхалимов и карьеристов, ни во что людей не ставящих… “В настоящее время отечество наше охвачено непреоборимым духом холопства, который всем заправляет… Вы спрашиваете, отчего я редко бываю в Питере? Именно оттого, что уж очень унизительно себя там чувствуешь… Кто знает, с чем столкнешься, с интригой, обманом, продажностью и, наконец, что мне всего ненавистнее, — с произволом”.

Ничего не изменилось за 130 лет.

О тяге к выпивке и о творчестве как альтернативе пьянству:
…”В Петербурге упорно держатся мнения, что добрый русский народ до того любит свое начальство, что пьет для его вящего благополучия, но это большое заблуждение. Народу, как и нам всем, нужна в жизни радость, а жизнь дает ее скупо — вот и тянет его у нас к водке, в Китае — к опию, на Востоке — к гашишу. Но искусство ведь тоже дает минуты радости, а эти минуты и продолжительнее, и много безвреднее алкогольных”…

Это замечательный Поленов Василий Дмитриевич. “Московский дворик” помните? Или менее известную картину “Христос и грешница”? Ее в 1888 купил сам Император Александр III (перебив у Третьякова) и на немалый гонорар Поленов купил поместье на берегу Оки…
И вот тут мы и оказались с самыми близкими мне…
Буква “П” на могиле художника и его любимой спутницы жизни Натальи Васильевны Поленовой разукрашена веселыми вензелями… 
Он так и говорил: “Смерть человека, которому удалось исполнить кое-что из своих замыслов, есть событие естественное и не только не печальное, а скорее радостное, это есть отдых, покой небытия, а бытие его остается и переходит в то, что он сотворил”… Как бы так научиться и нам?! И мне…

Есть такие стихи, написанные протрезвевшим человеком: 
«Ягода-смородина,
Ягода рябина…
Нашей жизни пройдено
Только половина.
В первой – дело случая:
Как живем, не знаем.
А вторую лучшую
Только начинаем”…

…Вот и я вторую и последнюю половину жизни, проживаю за троих. Словно возвращаюсь и подбираю оброненное прежним собой – непутевым, не бережливым, не умным. Добираю встреч с Родиной. В свое время чуть не проморгал Псковщину, Архангельск, Вологодчину, Ярославль. Страшно становится, что так бы и не повстречал, не узнал… Если бы не случай, если бы не надоумили хорошие люди…

А скольких людей не дослушал, не долюбил, не дозаписал!… Хватит ли оставшейся жизни наверстать?
Спасибо Небесам, что дали такую профессию и кое-какой талант любить искать, любить спрашивать, слушать и пересказывать…Главное – самому много не говорить.
Вот и Заокское Подмосковье, усадьба Василия Дмитриевича Поленова в Страхове, его могила в Бехово, пологие берега чистейшей в этих местах Оки…Все это разом шарахнуло по голове мягко, но ощутимо. Навсегда.
Добрые люди надоумили, позвали… “Куда там?” “Дети…Лето…Горшки… Деньги… Хлопоты… Ночлег…Питание… Расстояние”… 
…Ай! Все не важно. Главное – желать открывать Россию, любить родные места, встречать людей – незнакомых, но родных по духу: соотечественников…
Всего-то тысяча километров. Чтобы детям было легче, – выехали в ночь. А приехали, когда им уж просыпаться… 
“Папа, где это мы?” В России. В настоящей России, детки… 
Женька – самый непосредственный из деток, спрашивает: «А здесь по русски говорят?» «Только по русски и говорят», отвечаю.
Все пять дней и ночей, как зачарованные: дальними далями, тишиной, домом-усадьбой великого художника, в котором он и по сей день проживает (“только вышел на часик к речке на этюды”), красными лотосами в прудах, столетними соснами, реющими над Окой орлами и сотнями огромных улиток, олицетворяющих замедленность времени.
Усадьба и впрямь как «живая», будто вчера еще принимавшая гостей Поленовых. Тепло. Нажито. Надумано. Налюблено. Намолено… Приезжай – бери горстями!…
…Но в нашем Русском Доме пахнет воровством. Мы ежедневно обкрадываем самих себя, не интересуясь Россией, не любуясь ею. Ищем силы, удачи, везения… не там, где все это буквально разлито по земле, раскрашено каждым листиком Божьей краской, накачано полными мехами в воздухе, пронизано каждой ниточкой паутины.
И что бы не делал, куда бы не пошел здесь, – везде и всегда ощущение, что бывал здесь. И не раз. Что уже разговаривал неспешно с выросшим здесь Николаем Чернышевым, пил чай с Натальей Николавной Поленовой-Грамолиной, главной хранительницей усадьбы, слышал трепетную и вдохновенную девушку-экскурсовода Машу Шаткову, раскрашивал с детьми филимоновскую свистульку и по утрам, переступая через улиток, уже шел по росной траве к холодной Оке просыпаться…
Проснуться русским. Заново. И ощутить себя не сиротой, а сыном своей щедрой, богатейшей на места и людей Родины…