Археолог божьей милостью

Ушел дорогой по жизни человек – редкой верности науке ученый, старший товарищ и брат, в 80-х учивший нас, 20-25 летних, любить историю так, как любят Родину.
Евгений Николаевич Носов – археолог от Бога.
Ученик Валентина Лаврентьевича Янина. Оба лучше всех в стране разбираются в истинных истоках Российской государственности. Они эти знания не вычитали, а лично раскопали!.. В Новгороде и на Городище, в 3-ех км, напротив Юрьева монастыря, где прошли лучшие дни нашей истфаковской студенческой молодости, где мы жили в палатках, питались от костра, тяжело и радостно работали на Раскопе, где мы откапывали следы и артефакты высокоразвитой Русской цивилизации VII-IX в.в. нашей эры. Янин и Носов, и еще расшифровщик язЫков А.А.Зализняк ушли дальше, вернее, глубже Ключевского и Соловьева, разоблачили “фейковую” “норманскую теорию”, согласно которой славяне – “неполноценный” народ, “не могущий без варягов построить государство”. Оно у нас уже было и до варягов. В Старой Ладоге – столица.
Почти 1000 новгородских берестяных грамот IX-XII в.в. бытового и ежедневного характера говорят (в буквальном смысле этого глагола) о том, что северо-западные славяне, новгородцы были поголовно обучены грамоте, этикету, уважали закон, но больше закона – свою свободу. Варяжский князь был приглашен по справедливости, как “кризисный менеджер”, жил на отшибе, на Городище, содержался на жалованье новгородцев и решал узко организационные задачи Новгородской Республики…
Господи, как это было важно – участвовать в открытии подлинной истории твоей Родины!.. Как важно, когда тебе 21, чтобы рядом был такой мудрый и саркастичный, как “Женя Николаевич”…
Однажды рано утром после ночного дождя я шел к палатке после купания в Волхове и в лучах восходящего солнца увидел боковым зрением блеск там, где ничего не должно было блестеть – на Отвале, в месте, куда мы сносили носилками отработанную до каждой бисеринки землю. Это был позолоченный рубленный византийский фоллис – необыкновенная и редкая находка. Помню, как я тогда победно и страшно заорал алтайским маралом, испугав сонных ребят, как понесся с “великим открытием” к палатке Носова и в уме прикидывал, сколько мне “причитается” премиальных. Все знали, что нашедшему клад полагается 25%… Я получил от Жени Николаевича… шоколадку: на работе за “клад” ничего не полагается. И, знаете, был счастлив послужить археологической науке. И он был счастлив вместе со мной. Вернее, я вместе с ним…
Сегодня я вспомнил про эту монету, про эту шоколадку из рук настоящего ученого… Вспомнил, как мы с ним вдвоем (остальные ленились, вернее, очень уставали и дорожили каждой минуткой утреннего сна) купались перед работой в Волхове. Как он однажды приехал из Новгорода на Раскоп счастливый, с тремя огромными арбузами, бережно держа их в грузовике в руках, чтобы не разбились…
Мы считали все это нормой. Мы купались в этом празднике жизни и доброты… Мы и сами тогда были щедры душой. 
“Нас тогда без усмешек встречали
Все цветы на дорогах Земли”…
…И только потом, спустя годы, мы поняли, что Женя Николаевич нас любил. Конечно, не больше, чем свою Науку, но и не меньше…
Поэтому и мы его никогда не забудем.
Для него сейчас закончились все наши вечерние споры у костра о прошлом, о его связи с будущим, о месте, где нет времени, о существовании потустороннего Света… Он сам теперь Там. И теперь он точно знает, что Бог есть.